Пеннивайз против «больных обезьян»

Пеннивайз против «больных обезьян»

Порой удивительно, как в современных явлениях культуры, в первую очередь, конечно же, в кинематографе, проявляются глубокие идеи, связанные с человеческой личностью и уходящие своими корнями в глубокое прошлое. Причём, такого рода вещи имеют место совершенно безотносительного того, намеревался ли режиссёр или сценарист говорить что-то на эту тему. Вдвойне любопытно, когда такие вещи проявляются в фильмах, от которых совершенно не ожидаешь какой-то глубокой концептуальности и которые на первый взгляд кажутся исключительно одноразовым развлечением…

Вот, например, «Оно» по роману С. Кинга (совершенно неважно, обратимся ли мы к оригиналу 1990 года или к нынешнему ремейку). Фрейдистская подоплёка фильма лежит на поверхности и просто бросается в глаза. «Оно» («It» англ., «Id» нем.) в учении Фрейда – могучая сфера бессознательного, которую, собственно говоря, и олицетворяет клоун Пеннивайз. Питающийся человеческими страхами, он эти самые страхи и воплощает, отсюда и индивидуальные, сугубо личные кошмары, которые он являет героям фильма. Местообитание Оно – подвалы и канализация, места, куда солнечный свет обыденного сознания не проникнет никогда. Почти всё время Оно дремлет под землёй, но бывают периоды, когда Оно пробуждается и вторгаясь в сферу сознания, превращает жизнь в настоящий кошмар. Я и Оно, сознательное и бессознательное – вечные антагонисты, победить Оно в концепции Фрейда невозможно, можно лишь вновь загнать его в глубины, что в конце концов и делают герои фильма…

Но почему же клоун? Только ли дело в иронии, что персонаж, призванный нести веселье и радость, становится жутким чудовищем, олицетворением худших кошмаров и фобий? Посмотрим чуть дальше, чем современная культура, обратившись к древней символике. Так, ещё в Средние века жонглёры, фокусники, клоуны воспринимались как персонажи амбивалентные, а оттого маргинальные. Они были живым воплощением самой двойственности человеческой природы, сотворённой Богом, но несущей печать греха. Они могли пойти как путём Бога, так и путём дьявола, сочетать «искусство рук» с колдовским искусством. Именно такой фокусник и изображён на I козыре колоды Таро, это тот самый Le Bateleur, который позднее недалёкими, но пафосными оккультистами стал именоваться «Магом».

Но заглянем ещё дальше. Всем известен предок клоуна, ироничный, хотя, порой, и злобный весельчак Арлекин. Но значительно меньше тех, кому известно, что в комедию дель арте Арлекин приходит из сферы гораздо более мрачной и пугающей. Это демон Эллекен, повстречавшийся однажды Данте в Аду. Это тот самый Эллекен, который в европейских легендах, выступает предводителем Дикой Охоты или Армии мертвецов, выходцев из Иного Мира. Впрочем, за легендами этими скрывалась вполне осязаемая реальность – тайные мужские союзы, маннербунды, известные и у кельтов, и у славян, и у германцев. Главная задача подобных союзов, как отмечает немецкий религиовед Отто Хёффлер, заключалась в инициации молодого воина, в ходе которой он пробуждал «демоническое» начало, чтобы установить контакт с ним. Победив свои страхи, а самое главное – то чудовище, что обитало в нём самом, он интегрировал в себя его грозное могущество, превращаясь в непобедимого воина. Я и Оно больше не враждовали в нём, его психические и физические силы и энергии сливались в гармоничное единство, о котором современные люди могут лишь мечтать.

А потому «Клуб неудачников» из «Оно» олицетворяет по большому счёту современное до крайности инфантильное и невротичное человечество («больных обезьян» по З. Фрейду), для которого встреча с собственной глубинной иррациональной природой способна обернуться кошмаром, ибо под челюстями Пеннивайза спадает глянец рационалистической цивилизации. Увы, единственное, на что у них хватает сил, – это загнать чудовище обратно под землю, но это тупиковый вариант, несущий лишь временное облегчение…

Дмитрий Зеленцов